Бувайсар Сайтиев был вундеркиндом, то, как он двигался — это красота, это поэзия, это так изощренно. На это было интересно смотреть, но очень тяжело повторить. Он один такой. А я близок людям, потому что моя основа — тяжелый труд, самоотдача. С этого можно брать пример тем, кому не хватило таланта к технике, кто не был лучшим на ковре с 5 лет и до выступления на Олимпиаде.

У нас с Бувайсаром разные пути. Я уверен, что в период с 19 лет до 35 я тренировался больше, чем он, но наша система, подход разные. Лидеры, с которых я мог брать пример, отличались от него. У меня не было брата олимпийского чемпиона, как у него. У меня даже не было брата, кто занимался борьбой (смеется). То, к чему он имел доступ, у меня такого не было. Мой стиль был построен на простоте, но за этой простотой тоже стояла сложность. Поэтому я нисколько не сожалею. Но сейчас, когда я сам стал тренером, я ставлю себе цель создавать красивую борьбу. Все могут бороться, как я, но я хочу, чтобы люди делали броски, прогибы, мельницы, все эти техники, которые делают борьбу выразительной. Это самая прикольная часть моей работы — помогать другим бороться красиво.

Интересно, что Бувайсар закончил в 2008-м, а я вышел на большую арену в 2012-м. Если бы он отборолся еще один цикл, мы могли бы встретиться на ковре. У него, конечно, уникальный стиль борьбы. Я виделся с ним несколько раз, у меня не было возможности провести с ним много времени, ни разу не было возможности побороться, но мы виделись на нескольких турнирах, где я выступал. Он вручал призы, был на церемонии награждения, я попросил его сфотографироваться. Для меня это честь, он был в моей весовой категории, и он, возможно, величайший вольник в истории.

— Есть ребята, которые очень похожи на него, но американский стиль борьбы отличается от российского. У нас это больше драка, чем искусство. Много борьбы на руках, много проходов в ноги, взвинчивания темпа, хорошей выносливости. Российский стиль построен на стратегии, точности, ловкости, ритме. Просто другой стиль, как и иранский стиль другой, японский. В Америке еще такая система, что наши борцы-чемпионы, когда заканчивают, идут в тренеры колледжей. А когда ты тренер колледжа, у тебя нет доступа к борцам, пока им не исполнится 18 лет. Сайтиев, по-моему, в 19 уже был олимпийским чемпионом. В Америке (возьмем Тома Брэндса, Кэла Сэндерсона, Дэвида Тейлора) к ним попадают борцы только с 18-летнего возраста. К этому моменту их стиль уже сложился. А в России борец может работать с одним тренером с 6 лет до конца карьеры. Один и тот же тренер может поставить им стиль и потом развивать его десятилетием. В Америке же ты прыгаешь от одного тренера к другому: старшая школа, колледж, уровень джуниор, потом уровень сениор и так далее. Часто менять тренеров — это вредит твоим способностям. Но у нас есть сейчас уникальная молодежь — Маркус Блейз, Джек Форрест, Бо Бассетт. Очень сильные молодые борцы, которые, я верю, станут чемпионами мира и Олимпийских игр.

Журналист : — Я как-то спрашивал тренера Бувайсара Салима Нуцулханова, как бы сложилась ваша схватка с Бувайсаром лучших лет. И он сказал, что Бувайсар побил бы вас в 4-5 баллов, грузил бы голову и не дал бы пройти в две ноги чаще, чем один раз.

Барроуз : — Думаю, все, кто на его стороне, будут говорить, что он бы победил, а я буду говорить, что я (смеется). Потому что я спортсмен, я уверен, что моя лучшая версия выиграла бы у него. Брэндон Слэй, который был моим тренером несколько лет, здесь, в PRTC, который готовил меня к чемпионатам мира в 2021 и 2022 годах — он побил Бувайсара в Сиднее. И он использовал проход в две ноги и накат — техники, в которых я хорош. Думаю, против его лучшей версии я бы не делал слишком много проходов, я бы очень стратегически отбирал проходы. Не думаю, что он когда-либо сталкивался с тем уровнем физической силы и взрывной способности, которые у меня были в лучшие годы. Думаю, для него это реально была бы проблема. Я очень динамично передвигался, соперникам трудно было меня поймать. Я был очень опасным борцом. Думаю, я бы победил.